Я ползу по Рубинштейна: Чем живёт главная питейная улица страны. Еврейская шаверма на рубинштейна


Ресторанный критик: кафе-бар «Бекицер»

Рейтинг: «бар-бардак» 28 января 2015 года

Фантастика то, как московское до мозга костей место, своим форматом, попало к нам. Волшебным совершенно образом. Ведь у нас только бары пользовались такой популярностью с первого дня. Популярностью до очередей на входе, замечу, зимой, лютой ее части. А тут, условно, «пищевая» составляющая есть, помимо барной, да еще и «но и познакомиться с культурой нашей страны» есть. Что смущает меня даже больше, чем название «Бикицер». Оказалось, переводится «быстрее», а не «бардак».

Темно, барно, просто. Все время с нового года, открывались только после 19:00. Самый, самый щадящий режим работы, при котором ошибки более выпуклы. Стулья позапрошлого века, расшатанные стулья-качалки. Внимание на стойку, и это правильно. Бар. Больше смотреть не на что. Как и задумывали. Туалет со смесителями 1972 года - думал, «в кране нет воды...», оказалось, их просто надо на два полных оборота крутить: привыкли мы к керамическим буксам. Три стола заняты бумагами и ноутбуками хозяев. Ведь в России открывают заведения лишь для того, чтобы получить «бесплатный офис»? Вай-фай гостевой, наоборот, не офисный, медленная черепашка.

Люди не парятся. Вода только бонаква по 100 руб. за малышку, вино только по 100 мл и без названия. По 150 рублей. Заказал пиво - нет - «не смогли включить краны и его нет», не только заказанного марстонса, но и всего пива. На другой день - есть пиво. Маленький металлический чайник на полторы чашки - 100. Кофе 100, в армуде, но просто бурда.

Персонал роскошен. Ибо, неповторим. Вообще, это место, которое можно описывать как смешной мультфильм. Как том-и-джери. Бронирование бесит. Звонишь днем ранее: «нет, мы заранее не бронируем, позвоните завтра в пять, вас запишут». Звоню 17,00: «вы знаете, на сегодня у нас все столы забронированы». «Но как... Мне вчера...». «Да, но те несколько столов, что мы бронируем, уже заняты. Будем рады вас видеть». Вы знаете, как тут оставаться культурным и спокойным, если не понятно, это издеваются по глупости или от злобы? Или вот уже попав, это другой день, пять столов занято, какие-то люди перемещаются, приносят за стол еду - я поначалу пытался злиться, но как можно пятый раз без улыбки, встречать молодых склеротиков, что не в силах записанное на пять столов раздать? - Пожалуйста.- А что это?- Бабагануш.- Нет, спасибо, не мое!Уносят. Не спорят. Оставляя ждать своего. Народу много, я про «персоналов», а не гостей, шатается и смеётся, театрален и говорлив. Но грязные тарелки стоят от 13 до 37 минут. На столе. По три вместе - я же три блюда брал. Такой вот... В любом месте с пятью столами помимо бара, справился и один официант. Но нормальный. Одну закуску из четырех заказанных блюд, забыли вообще, даже на сорок пятой минуте напоминаний. Забыли и ладно. Мальчик другого дня, три раза повторил заказ на три блюда. И... пришёл через минуту: «я уточнить, вы хотели это и это?». Нет, две ошибки. «Нет, вы ошиблись, я хотел это и это и это». Как? Как можно так работать? Анекдот же. Мультфильм. Меню на стене. Но одно и в одном конце зала. Если люди за стойкой сидят, то не видать. Есть сеты, есть отдельные позиции. Цены невелики. Но и порцайки. И качество.

От ужасов сервиса, вследствие его отсутствия, к еде. Первого дня для меня.

Первым приехал суп Харриса (250 руб.), через 20 секунд - шаверма, ещё через 45 секунд салат. Решил, что суп пострадает больше всего от остывания, и начал. Очень вкусно, очень. Не остро совсем, зря пугали! И зря бросили кусок кости на половину мелкой мисочки - мяса на нем нет. Как тут хвалить?

Шаварма/Шварма (260 руб.) - кармашек слишком сдобной, слишком «лавашной» питы с неплохой начинкой. И мясом сверху и плотным специй соусом. Очень вкусно, благодаря соусам. Но мяса крайне мало. Говорят, курица с индейкой. В специях, наверное. Подтвердить не могу.

Последний – салат с чечевицей (150 руб.). Лук, холодная и очень приятная чечевица. Ничего ж хорошего. Просто, и вкусно. Три раза откладывал, тяжеловато плотной холодной кашей заканчивать обед, но возвращался - ещё ложечку за Создателей.День второй.

Чечевичный суп (190 руб.) жидкий. Можно обсуждать аромат и закладку, но когда ощущение, что его разбавили в два раза... Тем более, на это впечатление работает и то, что миска почти в два раза больше чем у прошлого супа. Небольшого, но плотного качествами. Этот написан «острый», но ведь он «разбавлен», вот и потерял права называться так.

Фалафель в пите (190 руб.): фалафель съедобный, шарикам идёт овощная дополняющая начинка, но вот пита такая же, как в шварме, рвётся внизу ещё до поднятия из глубин миски. Так что, все оказалось сразу на вощеной бумаге и елось вилкой. Виновен.

Шакшука (250 руб.) - сковородка с яичницей из двух яиц, ставших over-плотными, как самые крутосваренные куриные яйца и слой томатного... пюре. Простого и симпатичного специями. Никаких обещанных «слоёв» овощей на дне. К ней лепешка «лавашовой» пухлости, плошка хумуса слишком густого и не «сливочно-нежного». Я понимаю, рецептов много, но должно быть вкусно, быть должно хоть лучше готового, магазинного.

Итого. Писать глупо что либо ещё: попробуйте сами посмотреть, если сможете попасть. Аншлаги. Кроме закусок-сетов, совсем смешных на вид того, что приносили за соседние столы, получилось, я попробовал совершенно все. Так что, все. Ресторанному критику делать нечего тут, это бар с едой. Странной, больше чем вкусной. Сильной и стильной, наверное, тем, что непривычна большинству, едой, совсем не аутентичной: за пару недель в стране, невозможно научиться традиции и нести традицию. Но это бар по образу жизни. Водка и текила хорошо переносят перенос. Человеку, который более всего ненавидит бардак, сюда точно нельзя не только приходить, но и пытаться звонить. Я знаю, что «бикицер» переводится иначе, но для меня навсегда это «бардак».

Адрес кафе-бара «Бекицер»: Санкт-Петербург, Рубинштейна ул., 40/11

spb.allcafe.ru

Стрит-фуд-бар «Бекицер» — The Village

Место с израильским стрит-фудом создатели «Терминала» Илья Базарский и Павел Штейнлухт хотели открыть давно. «Бекицер» — это просторный бар, где готовят уличную еду по национальным рецептам. Владельцы делают акцент на том, что еврейская и израильская кухня — это не одно и то же. Последняя вобрала в себя кухни Ирака, Ирана, Египта, Туниса, Марокко и Йемена.

На роль шеф-повара пригласили Дмитрия Ломоносова (Funky Kitchen), который вместе с другими членами команды осенью прошёл обучение в Израиле, изучил местную кухню и привёз оттуда правильные специи и другие ингредиенты, которые сложно найти в России. На открытой кухне «Бекицера» готовят настоящий зелёный фалафель в пите, традиционную шварму и около десятка салатов-мезе — классических закусок, с которых обычно начинается трапеза. Отдельным пунктом — блюдо дня. Это может быть марак занаф (суп из бычьих хвостов), мафрум (картофель, фаршированный мясом, на подушке из овощей) или маклубе (рис с мясом). 

Стрит-фуд-бар «Бекицер»

Просторный бар с уличной едойи израильскими винами 

   

Адрес: ул. Рубинштейна, 40/11

Телефон: +7 (812) 926–43–42 

Заведует баром Александр Болтян, многим известный по «Дому быта» и новому «Терминалу». На все лонги тут установлена одна цена — 400 рублей, вне зависимости от того, будет это ром с колой или авторский твист с хересным бренди на халве. К открытию планируют создать небольшое меню из десятка авторских коктейлей, соответствующих духу стрит-фуд-бара. По просьбе посетителей без проблем смешают и классику, но в несколько адаптированной форме. Например, в «Виски сауэр» вместо сахарного сиропа добавят сироп на баарате. А Дайкири подадут с базиликом и сиропом заатра — ещё одной специи, которая активно используется в этой кухне. Помимо привычных аргентинских, испанских, итальянских и французских вин (по 200 рублей за бокал), предлагают израильские — редкость для Петербурга. Есть четыре сорта разливного пива и разнообразный крепкий алкоголь со всего мира — например, граппа и ракия.

Шакшука — 250 рублей Хумус с питой — 200 рублей Харира — 250 рублей

Оформлением помещения занимался дизайнер Артём Спиридонов из студии Kapodaki (Graffiti L Hostel). Выкрашенные в два цвета стены, обилие граффити, старые двери и затёртые зеркала над баром по задумке должны напоминать об улицах Тель-Авива. Хотя многим напоминают советский подъезд в еврейском квартале. К слову, граффити на стенах — это реплики реальных рисунков на стенах Тель-Авива, снимки которых команда бара привезла с собой из экспедиции.

   

Илья Базарскийсовладелец

Для израильтян еда это вид спорта. Они едят много и вкусно, всегда и везде. Для них еда является каким-то объединяющим фактором, потому что в любой забегаловке где продаются шварма или хумус в одной очереди могут оказаться человек в безумно дорогом костюме с дорогими часами, который работает на алмазной бирже в Тель-Авиве и человек в засаленной рабочей робе, который вышел из гаража, где он только что ремонтировал машину. 

   

Фотографии: Дима Цыренщиков

 

www.the-village.ru

Где пробовать ближневосточную кухню в Петербурге?

Ближний Восток – вещь не столько тонкая, сколько необъятная. Арабы, сефарды и ашкенази, палестинские мусульмане, православные армяне и сирийцы, ливанцы, египтяне, турки, йеменские евреи – как подвести под один кулинарный знаменатель эту тысячу и одну ночь? Деление будет средней температурой по больнице; щи придумали русские, пиццу неаполитанцы, родословная шавермы запутанна и туманна. Так или иначе, от Египта до Ирака варят чечевичную похлебку, из нута лепят золотистый фалафель, в кебабы кладут кориандр, корицу и кардамон, крутят денер кебаб и шварму, в арабский салат мелким кубиком крошат огурцы и помидоры, в пахлаву вмешивают мед с орехами и везде льют оливковое или кунжутное масло. Некоторые пункты на ресторанной карте Петербурга, сохраняющие аутентику и ближневосточный колорит.

«Бейрут». Небольшое кафе с ближневосточной едой

Если заранее не знать про кафе на Стремянной, скромную вывеску «Бейрут» в доме 11 у Эльфийского садика пролетишь и не заметишь. Внутри османский орнамент, носатые люди в рамках, ретроплакаты на турецком, деликатные фикусы. Кафе крошечное, а дают ассорти со всего почти Ближнего Востока, второе название Бейрута – восточный Париж. Меню стартует с сетов мезе - закусочек, которые от Анкары до Эйлата принято подавать толпой. Мезе приносят на большом подносе в небольших плошках, и это удобный способ попробовать сразу весь восточный базар: тут тебе и хумус в янтарном масле, и тхина из кунжута, и пряная морковь с кумином, и табуле с булгуром и зеленью, и паста-замазка из белой фасоли. После мезе подают турецкий слоеный пирог борек со шпинатом, яйцо пашот с йогуртом и красным топленым маслом, придумку сефардских евреев – яичницу в травах и помидорах шакшуку, мясо в гранатовом соусе на теплом хумусе. Если вы подзабыли, что такое сютлач и какие приправы добавляют в израильскую рыбу храйме, читайте ликбез на последней странице меню. Кроме вина наливают бодрящий солоноватый айран.

«Бекицер». Израильская еда на Рубинштейна

В переводе с идиша «бекицер» означает: «короче», «пошевеливайся». Шевелятся в «Бекицере» будьте-нате: все пять десятков посадочных мест, включая барную стойку и пианино, заняты всегда, и в двенадцать дня, и в два ночи, малогабаритная кухня пашет не переставая. Интерьер самого успешного проекта на ресторанной улице кажется неприметным: фрукты в ящиках отвечают за вечное лето в стране обетованной, видавшие виды деревянные столы, граффити на иврите. Под перепевы тель-авивского радио дают израильские – не путать с еврейскими! – хиты, включая баранину с маджадрой, пасту муамарру – из печеных перцев с орехами, фалафель фиш, мягкий сыр лабане. Специи – многоликий заатар, копченую паприку, рас-эль-ханут возят с исторической родины. Питу с горячей начинкой, снятую с вертела-пики, в Израиле называют не шавермой, а швармой, и в «Бекицере» тоже; шварму с курицей, индейкой и зеленым салатом, промазанную хумусом и политую тхиной, заказывает каждый второй, если не каждый первый. С недавних пор «Бекицер» клонировали; уменьшенная копия с вентиляторами, потертыми столами и иерусалимским стрит-артом появилась в здании «Бутылки» на Новой Голландии; меню урезанное, но шварму с фалафелем и чечевичным салатом вы получите.

«Лехаим». Кошерная еда при Большой хоральной синагоге

В «Лехаим» пускают всех, будь вы православный, католик или вовсе буддист – если, конечно, вы пришли не в шаббат. Вас и с непокрытой головой пустят – если, конечно, вы пришли не в Рош-а-Шана или Суккот. Кошерный ресторан на Лермонтовском проспекте при Большой хоральной синагоге открылся двенадцать лет назад; тогда же перед входом в заведение установили огромный баннер со Стеной Плача; будьте готовы к полному эффекту погружения. Кошерная еда для многих – непонятный свод сверхъестественных правил, люди боятся того, чего не знают. За входящие и разрешенные Торой продукты отвечает местный машгиах и лично главный раввин Петербурга, которого легко можно в ресторане встретить. Выписанные вручную звезды Давида, серебряные меноры, несоразмерная невысоким сводам акустика – в «Лехаиме» спокойно и слегка торжественно. Еврейская кухня вышла не только из кашрута, но и из рассеивания нации на ашкеназов и сефардов; в «Лехаиме» готовят кухню ашкенази, то есть кухню евреев из Центральной и Восточной Европы. Не ждите второго пришествия, заказывайте коронные еврейские блюда, каждое из которых легенда: фаршированная рыба гефилте фиш, хрестоматийный салат с куриными шкварками, яйцом и зеленым луком, куриный бульон с кнейдлах - клецками из дробленой мацы, хоменташ – треугольные пирожки с изюмом и маком, цимес с медом, изюмом и морковью. И яблочный штрудель - на первородстве рецепта штруделя настаивают австрийские евреи.

«Дамаск». Сирийское кафе у Сытного рынка

Кафе «Дамаск» на Кронверкском проспекте напротив Александровского парка носит гордую приставку «гранд» – не иначе в знак уважения старейшей столице мира. «Дамаск» открыл в 2006 году приехавший в Питер по случаю сириец Абу Мухаммед Дада. Готовил в кафе сам, пока на кухонном посту его не сменил приехавший из Алеппо сын Мухаммед. За музат, кабсе, восточный кофе и кальяны Мухаммед Дада отвечает по двум адресам: на Кронверкском и 9-й линии В. О. В антураже двух небольших залов на Петроградской - арабский орнамент и картина с видами древнего Дамаска, которую рисовал при открытии вызванный с родины земляк-сириец. За десять с хвостиком лет в меню вынужденно и по просьбам трудящихся прописались цезарь, сельдь по-русски и уха по-скандинавски – ищите сирийскую еду по названиям. Закуски называются мазуат, булгур - бургуль, нут - нахуд; кунжутное, оно же сезамское, масло встретите в каждом втором сирийском блюде. Из аутентики дают куббе – бараньи котлеты с грецкими орехами, редкий в наших краях овощ бамию и траву млухию, мутабаль – пюре из печеных баклажанов с пряностями, фуль – разварные бобы с помидорами, луком, лимонным соком. В мясной пирамиде у сирийцев наверху находится барашек; рубленую баранину с помидорами и толчеными орехами кладут в дамаск-кебаб или в куббе-лябание – котлеты из рубленой баранины, фаршированные бараниной же, в кляре из пшеничного пюре с йогуртом. На десерт просите не указанный в меню катаифи – пропитанные в сиропе и розовой воде маленькие пирожные из тончайшего фило-теста.

«Галата». Турецкая кухня на Измайловском

В окнах бьется волнами Фонтанка, в ухо льется Таркан – будто сидишь в какой-нибудь Анталье «все включено». «Галату» в честь известной стамбульской башни в самом начале Измайловского проспекта открыли турки, они же командуют на кухне. На мониторах кулинарный видеоряд на турецком, на стене та самая башня, вечерами за столиками преобладают лица восточных кровей, лица едят пиде – пиццу по-турецки и овощной гювеч – по сути, овощное рагу. Турция – страна бывших кочевников, обитель мясоедов вообще и кебабов в частности. Версий кебабов едва не больше, чем рецептов борща, и в басурманских названиях несложно запутаться. Но все просто: кебаб – жареное мясо, денер – способ приготовления мяса на открытом огне, дюрум – мясо или фарш, завернутые в лаваш. В «Галате» дают адану кебаб – колбаску из фарша, замешанного с красным и черным перцем, денер дюрум – мясо с вертела в лаваше, искандер кебаб – промаринованные в йогурте баранина и говядина с вертела, чоп шиш дюрум – кусочки баранины с курдюком с мангала. Турция – страна сладостей, в «Галате» дают рисовый пудинг сютлач, пропитанные сиропом пирожные шекер паре и круглые, как голоса муэдзинов с минарета, десерты из сухофруктов в ореховой крошке – атомы. Все сладости можно купить за соседней дверью в лавке «Фундук-сундук», где полки и витрины ломятся от шести десятков видов до дрожи приторного лукума, кунжутной халвы и чурхелы всех цветов радуги.

«Сирийская кухня». Сирийская шаверма и другой доступный фастфуд

Первую точку по продаже шавермы сириец Башар Шумари с братом открыли на Витебском вокзале четверть века назад. С тех пор количество точек выросло до восьми штук, все работают на юге города. Фирменная примета – зеленые диванчики – имеется и на последнем адресе на улице Бассейной; летом незатейливому убранству помещения некоторые гости предпочитают скамеечку в кустах против входа. За двадцать пять лет меню увеличилось на фалафель – румяные шарики из нута с добавлением зелени испокон веков жарит во фритюре вся Сирия. Готовят кеббе – котлетки из говяжьего фарша с булгуром, толченым грецким орехом, зеленью и майораном, в Сирии любят добавлять в мясо многие специи, от кардамона до мускатного ореха, и заатар – одноименную сушеную смесь из специй разводят с оливковым маслом, промазывают питу и запекают. Но главное блюдо по-прежнему шаверма по-сирийски – правда, теперь шаверму делают не с говядиной, а с курицей, добавляя рубленые соленые огурцы и помидоры. Секрет популярности – в большом размере шавермы и рецепте двух соусов, в котором ни один не включает привычные в наших краях кефир или майонез. Для одного растительное масло со специями взбивают до густого крема, второй соус гранатовый – им поливают шаверму сверху. При покупке еды кружку чая вам нальют бесплатно; восток – дело гостеприимное.

allcafe.ru

Чем живёт главная питейная улица страны

Мужчина в чёрной кожаной куртке закрывает дверь, ведущую в три больших двора с огромными арками Толстовского дома — «северный модерн», «овальные окна, панно, ниши с вазами» — на улице Рубинштейна. До революции здесь располагался проезд, соединяющий улицу с Фонтанкой, а потом большевики застроили его фонтанами, засеяли газонами и двор закрылся. Я со всей возможной интеллигентностью прошу мужчину пропустить меня внутрь, но он не снисходит до ответа. Пять лет назад эти ворота не закрывались никогда, но за эти годы Рубинштейна превратилась в главную питейную улицу страны и всё изменилось. Заведений тут 53 — на 35 домов.

Когда газета The Washington Post назвала Рубинштейна одной из главных ресторанных улиц Европы, алкопроменад уже оброс барными эксклавами на Литейном, Белинского, Некрасова. Миновать улицу во время главной питерской забавы — бархоппинга (посещения большого количества баров за вечер), невозможно.

В пятницу и субботу вечером здесь — от посвящённого Анатолию Собчаку Музея становления демократии до перекрёстка Пять Углов — гуляет весь Питер. Кафе, бары, рестораны тут в каждом доме; перед входом — толпы. Около «Цветочков» — люди в безразмерных балахонах или цветных свитшотах, вокруг ирландских пабов — курят, в караоке Poison — орут. Когда я сворачиваю в подворотню, писающий там парень злобно оглядывается. Я понимаю, почему мне не открыли ворота в Толстовский дом.

В самом деле, Рубинштейна не приспособлена к массовым оргиям. Она напоминает скорее большую парковку, чем пешеходную зону. Машинами заставлены обе стороны улицы, тротуары узкие. «Секрет» составил маршрут по популярным барам, накатил с их владельцами и разобрался в природе успеха Рубика.

Шот №1. Революционер

Восемь лет назад Илья Базарский выпивал со своим другом, коренным петербуржцем Сидом Фишером. Базарский недавно закончил съёмку для постеров к фильму «Обитаемый остров» Фёдора Бондарчука. За две других съёмки ему не заплатили, в России разгонялся кризис 2008 года. Базарскому исполнилось 30, и на него нахлынули экзистенциальные размышления: «Что я на самом деле умею и люблю?» Стоявший перед ним стакан как бы намекнул: «Выпивать».

«Может, откроем бар?» — предложил Базарский. «А давай!» — отреагировал Фишер. Стали думать какой. Поняли, что им хочется уже не угара, а спокойного общения. Значит, нужен бар с длинной барной стойкой и большим выбором алкоголя, без громкой музыки и танцев, как в тогдашних питерских барах. «Ещё в баре должно быть легко знакомиться», — подумал неженатый Базарский.

Пока он за стойкой «Бекицера» заказывает поставщику базилик, баклажаны и чечевицу, я осматриваюсь. В углу заведения с израильской кухней нетрезвый кудрявый юноша и мужчина лет 50 играют в нарды. Последний выигрывает, и юноша начинает рыдать. Мужчина успокаивает: «Всё будет хорошо, не переживай, всё будет хорошо». Юноша уговаривает его выпить ещё по одной стопке водки, после чего они уходят на улицу курить и не возвращаются. За остальными столиками разговаривают тихо, я слышу только, как парень говорит девушке: «Я вот раньше никогда Израилем не горел, а тут съел шаверму — и что-то захотелось побывать».

Наконец Базарский прощается с поставщиком и по пути на второй этаж, в новый ресторан Social Club, жмёт руки десятку гостей. Пока мы разговариваем, сидя за столиком, с ним здоровается ещё столько же людей. С каждым он перекидывается новостями и про каждого рассказывает смешную историю. Рассказывает, как пробовал блюда из меню «Бекицера» у друзей в израильских деревнях.

В 2004 году Базарский вернулся из земли обетованной, где прожил 11 лет. Там он отслужил в армии, получил образование инженера-программиста, но понял, что по специальности работать не хочет. Базарский любил фотографировать, а также готовить, поэтому надеялся, что в России ему удастся превратить хобби в профессию. После возвращения он работал поваром в «Москве» известного ресторатора Эрика Мурадяна, в свободное время снимая рекламные постеры для кинофильмов.

После того разговора с Фишером он наконец решил открыть собственный бар — «Терминал», который и запустил питерскую барную революцию. В 2010 году на улице Рубинштейна жизни почти не было. Гуляки зажигали в тесных громких клубах на Думской и в ирландских пабах. Спокойно поговорить за рюмкой было негде. Базарский захотел это исправить и начал поиски помещения. Оно подвернулось — через год — посреди улицы Рубинштейна. Эта случайность стала определяющей для будущего улицы. «Терминал» сразу набился битком, многие толпились перед входом. Другие рестораторы захотели перехватить этот трафик и стали один за одним открывать там новые заведения.

Неожиданная популярность пришла во многом благодаря маркетинговому ходу, который на самом деле был жестом отчаяния. Помещение «Терминала» требовало ремонта, но 3,5 млн рублей на него не хватало. Тогда Базарский сразу после установки самой длинной в Питере, 15-метровой барной стойки просто позвал в бар своих друзей. Всем гостям наливали и раздавали специальные кнопки-магниты, по которым они могли проходить в бар каждую пятницу и субботу. В остальные дни «Терминал» достраивался. В конце декабря на какой-то вечеринке к Базарскому подошёл приятель и спросил: «Слыхал про секретный бар на Рубинштейна? Там очень круто, у меня есть проход, пойдём?»

На официальном открытии 2 марта очередь на вход не таяла пару часов. Уже первый месяц принёс владельцам прибыль. Так всё и шло, пока спустя четыре года Базарский и его новый компаньон Павел Штейнлухт (с Фишером разошлись по личным причинам) не получили письмо от владельца помещения: «Съезжайте через неделю». Столь стремительного выселения предприниматели не ожидали. Базарский испытал отчаяние, чего с ним ранее никогда не случалось.

«Терминал» протянул ещё два месяца. Вечеринку на закрытие едва не разогнала полиция: около входа выстроилась очередь на 50 м. Нетрезвые люди бродили по проезжей части. Милиция возмущались: что за демонстрация? Базарский ностальгирует: «Это был самый грустный и крутой день. Люди приходили с детьми, которые буквально у нас росли, и благодарили».

Через месяц «Терминал» снова открылся — на улице Белинского, в новом центре барной жизни Санкт-Петербурга. Базарский признаёт, что атмосфера в новом «Терминале» немного не та, да и народу меньше. Тем не менее заведение по-прежнему остаётся знаковой точкой на карте бархоппера.

Когда из первого «Терминала» вывозили оборудование, вывеску лично снимал компаньон Штейнлухт. Выкрутив последний винт, он перевёл взгляд на соседнюю табличку с названием улицы и сказал: «Рубинштейна, не переживай, ты наше достижение, и мы к тебе ещё вернёмся». Базарский тогда посмеялся, но уже через пару месяцев Штейнлухт кричал ему по телефону: «Завтра срочно идём к юристам! Я нашёл помещение на Рубика!»

Идей, планов и денег у компаньонов не было. Закрыв первый «Терминал», они поняли, что бар не вечен. Два месяца новое помещение пустовало, пока не сложилась израильская концепция. Правда, насчёт Израиля громко сказано: в «Бекицере» кашрут не соблюдают, здесь нет пряной израильской кухни с её кубэ, джахнуном и харирой. Зато есть открытая кухня и барная стойка посреди зала — дань «Терминалу».

Заведение принесло прибыль в первый же месяц. Базарский уверяет, что очередь на вход образовалась через 15 минут после открытия, хотя никакой рекламы он не давал. Сработали связи — например, с еврейским агентством «Сохнут». «Бекицер» даже называют «неофициальным посольством Израиля в Санкт-Петербурге». Базарский имидж поддерживает: заведение принципиально не работает в дни траура в Израиле. В последний такой день он устроил своим сотрудникам тимбилдинг — экскурсию «Санкт-Петербург от рока до рейва» с участием владельца музыкального магазина «Кастл Рок» Леонида Фридмана и одной из первых рейв-диджеев России Лены Поповой.

В конце весны Базарский и Штейнлухт прямо над «Бекицером» открыли Social Club. «Мы уже напились в "Терминале", поели руками в "Бекицере", а теперь хотим с другом или любимой сходить в театр или на выставку», — описывает концепцию Базарский. Заведение пока в минусе, зато Tequilajazzz дала здесь первый в своей истории акустический концерт.

«Мы с Пашей всегда делаем то, чего не хватает нам самим. Лет в 70, наверно, откроем похоронное бюро», — говорит на прощание Базарский.

Шот №2. Хайп

«Будьте добры, "Нефть", "Мятного таракана" и "Довлатова"» — первое, что я слышу в баре «Цветочки». В субботу вечером тут всё забито. С трудом находится пустой стул у стойки. Люди в цветных рубашках, балахонах и тех же безразмерных свитшотах вальяжно танцуют под лёгкую электронику, разговаривают или просто молча сидят за столиками на фоне выцветших обоев в цветочек. У всех в руке по стакану. Переехавшая в Москву блондинка жалуется приятелю на столичного бойфренда: «Представляешь, он даже в такую жару спит в пижаме! Один раз было 30 градусов, он до трёх не может заснуть. Я ему говорю: "Да разденься ты уже!" Нет, он терпит. Утром проснулась — смотрю, голый спит».

Рядом со столиками на террасе на спине лежит голубь, не подавая признаков жизни. Сердобольная кудрявая девушка в оранжевых колготках заходит в бар, просит салфетки и с их помощью переворачивает птицу. Та вскакивает и резво убегает. «Как пьяного разбудила», — хохочет девушка.

Назавтра я встречаю тут совладельца заведения Сергея Соловьёва. Он сообщает, что мою визитку ему передали, но он решил не перезванивать, потому что «сегодня воскресенье, а значит, можно ничего не делать». Он действительно ничего не делал: в одиночестве пил шоты, выходил курить — и так пару часов кряду. Соловьёву под 30, он перемещается по бару в розовой футболке и белых кедах, а на вопрос, почему в «Цветочках» перестали подавать еду, отвечает: «Да хрен его знает».

До открытия бара он, как и двое сооснователей, кодил. В 2012 году им надоело наблюдать, как друзья-программисты, дизайнеры и рекламщики открывают на Рубинштейна одно заведение за другим, и они захотели сделать свой бар.

Идея оформилась, когда друзья приехали выпить. Они заметили распродажу в цветочном, зашли и спросили, не освобождается ли помещение. Контракт подписали чуть ли не на месте. Бар решили делать в стиле Базарского, чей «Терминал» был тогда самым модным в Петербурге, — с длинной стойкой, почти без столиков, без громкой музыки и вообще без изысков. Фишкой «Цветочков» стали необычные коктейли. Основатели рассчитывали, что часть посетителей вечно полного «Терминала» перетечёт к ним.

Похоже, что в то время на Рубинштейна было достаточно воткнуть своё заведение в какой-нибудь пыльный угол — и оно бы зацвело, как та палка в плодородной южной почве: улица генерировала поток клиентов, и достаточно было открыть что-то непротивное, оформленное с минимальным вкусом.

На открытие Соловьёву и компаньонам потребовалось 3 млн рублей и полгода. По меркам Рубика это долго. Просто ни у кого из партнёров не было опыта. Они переплачивали за ремонт, неправильно проектировали вентиляцию, нанимали странных рабочих. Зато все трое будто поучились в ПТУ на сантехника, электрика и столяра.

Открывшись, «Цветочки» вышли в плюс в первый же месяц. Сначала ходили знакомые, а затем потянулись горожане — после публикаций в городских изданиях. Критики выделяли коктейли «Нефть» и «Довлатов», названный в честь жившего в этом доме писателя. Довлатов, кстати, ещё в 1970-е бархоппил по популярному ныне маршруту: «С улицы Рубинштейна заворачивал на Невский, выпивал в угловом кафе рюмку и шёл к магазину "Академическая книга". Оттуда — по Литейному проспекту на улицу Белинского, к пивному ларьку». Про саму улицу Рубинштейна Довлатов не писал, видимо, считая её продолжением мрачного бытового пейзажа: «Жили мы в отвратительной коммуналке. Длинный пасмурный коридор метафизически заканчивался уборной. Обои возле телефона были испещрены рисунками — удручающая хроника коммунального подсознания».

Спустя полвека улица Рубинштейна принесла «Цветочкам» и им подобным успех. Сергею Шнурову в клипе «В Питере — пить» осталось лишь увековечить феномен. Соловьёв подтверждает: на главной питейной улице прибыльным будет любой бар — поток гуляющих растёт. Цифры он раскрывать отказывается, но, судя по потоку, в день выручка «Цветочков» достигает 50 000 рублей. Компаньоны также открыли кафе «Сидрерия» на Моховой, которая, по их словам, тоже в небольшом плюсе.

Шот №3. Инвестор

Однажды к Базарскому заглянул высокий рыжебородый парень, тряхнул светлыми кудрями и попросил несколько пакетов кофе. «Зачем вам столько?» — удивился хозяин «Терминала». «Да мы тут кофейню по соседству открыли, а кофе не завезли», — ответил предприниматель.

Спустя четыре года этой историей Владимир Москвин (тот самый рыжебородый) иллюстрирует отношения между рубинштейнскими бизнесменами: «Мы соседи, а не конкуренты. Регулярно друг у друга что-нибудь просим».

Я встречаю Москвина в баре Mitte — между «Бекицером» и «Цветочками». В этой комнатке всего восемь крохотных столиков, короткая барная стойка и один сотрудник. Гостей тоже немного: три девушки пьют кофе и обсуждают, куда пойти дальше. «Может, в Tse Fung?» — спрашивает одна. «Нет, там слишком дорого, и я им не могу простить, что ради них выселили первый "Терминал". Давай лучше в "Фартуке" перекусим», — предлагает вторая. Театральный режиссёр Дмитрий Волкострелов заряжает макбук, иногда выходит курить, после чего увлечённо печатает. Ещё за одним столиком говорящие по-русски немцы маленькими глотками пьют водку. Русские приятели над ними потешаются, а те отвечают, что хороший напиток только так пить и можно, вот если бы водка была дешманская — тогда бы они её глотали.

Рыжебородый предприниматель поясняет, что мы пришли не вовремя. К часу ночи отсюда уходят все, кто спешит на метро. А те, кто тусит всю ночь, подтягиваются к двум-трём. Сейчас как раз пересменка. Потом Москвин расспрашивает меня о тенденциях в медиа — по образованию он маркетолог, в отличие от коллег, ему очень интересно, как и на что живут российские СМИ.

После окончания вуза Москвин работал в сети магазинов «Невская оптика», но мечтал о собственном бизнесе. Они с приятелем Сергеем Воробьёвым открыли интернет-магазин инфракрасных уличных обогревателей. В 2010 году такая техника только входила в моду. Москвин с другом покупали рекламу в интернете и ходили по районным ярмаркам выходного дня окучивать мужиков с яблоками и женщин с семечками. Эта работа научила Москвина продавать незнакомым людям недешёвый товар.

К 2012 году у друзей скопилось 700 000 рублей. Они захотели куда-нибудь их инвестировать. Москвин с интересом наблюдал за волной новых заведений в Питере. На Рубинштейна уже работал «Терминал», недавно открылись «Цветочки» и «Фартук», но ещё доживали последние дни окошки с шавермой и круглосуточные продуктовые. Москвин понял, что вытеснить их — один из последних шансов закрепиться на улице. Подкараулив момент, он перехватил помещение, которое снимали переезжающие в другой район шаурмены, и открыл там Mitte, названный в честь центрального района Берлина.

«У нас все открываются до начала ремонта, — объясняет Москвин. — Только посетители подскажут, где лучше повесить лампы и хватает ли мощности вайфая». Первый год Mitte работал как кофейня. Начинали за здравие: друзья ходили регулярно, а после публикации в The Village пошли и незнакомцы. Но через год стало понятно: чтобы выйти из «долины смерти», надо или закрываться, или менять концепцию. Москвин, за год подружившийся с коллегами по Рубику, попросил у них совета. Те сказали: пфф, на этой улице люди не кофе пьют, а бухают.

Переделывать меню Москвин позвал Юрия Кулаева из бара Wood, и тот превратил его в дижестивное — специализирующееся на напитках, которые подают после еды. Меню обогатилось настойками, креплёными винами, а также виски, коньяком и водкой. Сразу после перезапуска цифры стали расти. Через три-четыре месяца стало ясно, что реанимация удалась: заведение стало прибыльным. Выручка выросла в полтора раза и сейчас достигает 30 000 рублей в день летом и 25 000 зимой.

Шот №4. Бонвиваны

«Будьте так любезны, передайте, пожалуйста, салфетки», — просит скинхед в бомбере у шахматистов в баре-парикмахерской «Пиф-Паф». Он только что закончил вегетарианский бургер, а они — очередную партию. Оказался я тут почти случайно. Хотел перекусить в «Фартуке» и заодно познакомиться с его совладельцем Александром Варданяном, но там не было ни Варданяна, ни свободных мест — пришлось отправиться в другое рекомендованное место, хоть от него до Рубинштейна 10 минут ходьбы.

«Мне важно получше забалдеть, — обозначает свой мотив Бекасова, хрупкая брюнетка в огромной белой футболке и наброшенной поверх кожаной куртке. — Мы с [совладельцем] Даней очень любим тусовки и хорошие вечеринки, поэтому и решили бар открыть».

«Пиф-Паф» открылся три года назад на набережной канала Грибоедова. На Рубинштейна тогда почти все локации были распределены. Но по духу он соответствует новой волне баров и в маршруты бархопперов входит. Инициатива принадлежала Даниилу Горошко, владельцу кинопрокатчика A1 Films. Концепция выпивать и стричься одновременно родилась благодаря любви. Девушка Даниила, гримёр Яна Якубёнок, предложила совместить бар с парикмахерской. Отсюда логотип заведения: два пронзённых стрелой сердца. Поскольку Бекасова тогда управляла баром «Север», Горошко и Якубёнок во время очередной попойки предложили ей открыть бар на троих.

На обустройство «Пиф-Пафа» ушло 5 млн рублей. Над концепцией голову не ломали. Из-за крохотных размеров кухни решили, что хорошо смогут готовить только бургеры. И не ошиблись: на кухне «Пиф-Паф» зарабатывает 70% прибыли, остальное на баре.

Первый год заведение работало с мизерной прибылью и держалось за счёт друзей основателей. По мнению Бекасовой, спокойное существование заведения — партнёры на неё не давили — сыграло важную роль в том, что на второй год бизнес вышел в приличный плюс. Сейчас месячная выручка достигает 6 млн рублей.

Благодаря дружбе функционирует и новое дело друзей. Рядом с «Пиф-Пафом» они открыли комиссионный магазин одежды. Это был уже совсем берлинский стиль: мелкие бары, секонд-хенды, редкие продуктовые магазины, столики и толкотня на тротуарах. Как шутит Бекасова, «у Горошко просто накопилось слишком много вещей, ему надо было их куда-то девать». Основные поставщики — друзья совладельцев. Магазин тут же выплачивает им деньги, делает наценку 50% и выставляет вещи на продажу. По словам Бекасовой, комиссионка стала прибыльной в первый же месяц.

Компаньонам постоянно предлагают открыть бар по франшизе в других регионах, но они боятся связываться с непроверенными людьми. Тёплые отношения для петербуржских рестораторов — главное.

Шот №5. Экспортёры

«В этом доме живёт легенда русского шансона Елена Ваенга, поэтому сейчас тихонько проходим, а остальное я объясню потом» — во дворе-колодце меня встречает мужчина в белой накрахмаленной рубашке и фартуке с маленькими розами. Вокруг припаркованы машины, скрипят двери парадных, а вывески ведут вроде бы в магазины для туризма и рыбалки, но за одной из обшарпанных дверей скрывается секретный бар El Copitas. Попасть в него можно только по предварительному звонку, причём звонить желательно заранее, всё может быть забронировано. На прошлой неделе он четвёртым из всех российских и первым из питерских заведений вошёл в авторитетный рейтинг Worldʼs 50 Best Bars.

Внутри бармен встречает гостей комплиментарной текилой и краткой экскурсией по заведению. Оно посвящено Мексике, здесь пьют текилу и мескаль, закусывают такос и начос. В зале с нанесённой на стену репродукцией автопортрета Фриды Кало один из столиков занимают двое грузных и отвлекающихся на звонки по телефону мужчин в костюмах; за соседним — их охранники. За ещё одним столиком четыре длинноногие загорелые девушки в коротких юбках. Рядом девушка в очках и голубой кофточке на пуговицах, застёгнутых до шеи, выгуливает маму, показывая ей модное заведение. Маме нравится — она общается с барменами, расспрашивает их про мескаль и такос. Дочь ёрзает на стуле и смотрит по сторонам, ей явно стыдно за дилетантские вопросы мамы. Те же немцы, которых я уже встречал в Mitte, пьют крепкий коктейль с текилой, закусывают начос и выглядят совершенно счастливыми.

Одна из фишек заведения — оно работает только с четверга по субботу. Зато в эти дни там всё забито. В другие дни хозяин бара 30-летний Артём Перук не выходит из образа: на нём белая рубашка с сотней нарисованных на ней мелких красных жуков, серая жилетка в полоску и белые кроссовки.

Он окончил Псковский педагогический университет по специальности «филология и лингвистика» и сначала работал учителем. Его товарищ-бартендер (бармен-управляющий), уезжая на несколько месяцев из города, предложил Перуку выйти на замену. Тот согласился и проработал полтора года, вообще не интересуясь порученным ему делом. Всё это время бар пустовал. Зато когда товарищ вернулся, люди сразу пошли. Перук поначалу удивлялся, а потом присмотрелся: оказывается, это тоже ремесло, профессия, здесь можно построить карьеру. Взыграли амбиции: почему друг может делать кассу, а я нет?

Сначала учился у местных, потом получил должность бартендера в сети из восьми заведений. Стал ездить в Питер на мастер-классы и уверен, что закончил их все — «уж точно не меньше сотни». Участвовал в соревнованиях барменов: три раза доходил до финала.

Постепенно Перук вошёл в местную барную тусовку. Оценив его неплохой уровень английского, Bacardi пригласила Артёма переводить лекции барменов-гастролёров. Сначала бесплатно, потом за гонорары. Затем алкогольная компания заметила созданное им сообщество для барменов с 10 000 подписчиками и доверила Перуку свою фейсбук-группу. Он стал вести мероприятия, делать афиши и ходить на летучки. Фактически стал официальным представителем компании в Петербурге.

В конце 2014 года его приятель, тоже бармен, Игорь Зернов пригласил Перука присоединиться к проекту мексиканского бара. Кроме сформулированной идеи, ничего не было. 1 декабря они решили: у них есть 1 млн рублей собственных накоплений и месяц, чтобы открыть бар. Об этом они громогласно объявили в соцсетях, чтобы, даже если уйдут рабочие, не будет алкоголя и кончатся деньги, всё равно бар откроется: «Лучше плохо и сейчас, чем круто и никогда».

Рабочие ушли, алкоголя к открытию не было (приносили друзья), деньги кончились (брали кредиты у тех же друзей), а бар стал секретным, потому что выяснилось, что ворота во двор закрываются на ночь и это не изменить. Ресторанные критики были в восторге: посещение бара становится приключением с предварительным звонком, встречей на улице и попаданием в секретное место без вывески. В день, когда партнёры собирались покупать мебель, евро подскочил до 100 рублей. IKEA остановила торговлю. Тогда они пошли по соседним барам и в каждом просили по одной табуретке. Разные стулья стали фишкой El Copitas.

Бар открылся 1 января. «В один из первых дней к нам зашла ресторанный критик "Собаки". — вспоминает Перук. — В какой-то момент отправилась в сторону туалета. Тут мы переглянулись и сразу поняли: от ближайшей минуты зависит судьба нашего бара. Унитаз у нас ещё не был толком прикреплён, горячей воды не было». Обошлось, бардак не смутил.

Несколько раз Перук высказывал партнёрам: «В таких условиях работать нельзя!» Те отвечали: «В своей провинции будешь указывать, где можно работать, а где нет». Перук взрывался и собирал вещи, чтобы уехать в Псков. Поссорился и развёлся с женой. Потом осознал, что добиться уважения партнёров сможет, только если станет незаменимым. Стал сам встречать гостей, придумывать инфоповоды для СМИ и убеждать иностранных критиков, которые составляют тот самый топ лучших баров мира, приехать посмотреть El Copitas. Киселёв работал с местной аудиторией, а Зернов украшал бар мексиканскими масками, чинил водопровод и закупал технику. Заодно придумал сменить название с правильного с точки зрения испанского языка Las Copitas («Чашечки») в неправильное El Copitas. По первому бар терялся в поисковиках — «Яндекс» и Google предлагали купить посуду.

В конце 2015 года бар признали лучшим новым местом Санкт-Петербурга — мнение «Собаки» и The Village. На El Copitas вышли алкогольные компании и предложили покупать у них выпивку по оптовым ценам. Спустя полгода пришёл и международный успех в виде рейтинга баров.

Оборот El Copitas достиг 3 млн рублей в месяц. Бар несколько раз предлагали купить те самые посетители в костюмах и с охраной, но основатели отказываются. Прибыль они реинвестируют — в сам бар и своё образование. То они едут в Париж на мастер-классы для барменов, то в Мексику за новыми продуктами и напитками.

Живут владельцы на прибыль с других проектов. Перук сотрудничает с Bacardi и преподаёт в собственной школе Bartenders FAQtory. У Зернова с Киселёвым кейтеринговая компания. Вместе они за деньги консультируют другие бары по алкогольной карте. Каждую неделю ведут мастер-классы, за которые им платят хорошие гонорары. На прошлой неделе выступали в московском баре Mitzva, ранее ездили в Германию, Испанию и США. Один из основателей рейтинга топ-100 баров недавно предложил им открыть новое заведение в Лондоне или Барселоне. Ему очень понравилась концепция: секретный бар с общим столом и мексиканской темой. По его мнению, модель можно тиражировать во многих странах.

На посошок

К бару Brimborium я подползаю уже засветло. Тут почти никого: всё те же немцы пьют водку залпом, а за стойкой идёт разговор парня в косухе с барменом. Они явно давно знакомы. Металлист интересуется, пойдёт ли бармен на митинг против «пакета Яровой». Тот не в курсе, что это такое. Посетитель ему поясняет, всё время удивляясь: «Почему они постоянно такое принимают?»

Почему они постоянно принимают, задумываюсь и я, имея в виду любовь петербуржцев к барам. Вспоминается очерк Льва Лурье: «Рюмочная — чисто советское учреждение. Даже не просто советское — ленинградское. Она была местом, где можно хлопнуть, заесть горячим и ни с кем из присутствующих не вступать в обременительный контакт — как колодец в пустыне, почтовая станция на тракте. Цены — копеечные, тишина, порядок. Все молча, с чувством собственного достоинства. Махнул — побежал дальше, к дому, в гости, в филармонию». В XXI веке эта культура вновь расцвела — с той разницей, что тишины на Рубинштейна больше нет.

В том же очерке Лурье приводит слова Достоевского: «Редко где найдётся столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге». И правда, любовь к растянутой во времени не очень тяжёлой алкоголизации организма — петербуржский способ отключиться, забыть про депрессию. В барах, по выражению Базарского, можно «побыть одному, но в обществе».

Петербургским рестораторам на руку и устройство города — неогромный центр, все новые места на виду. Все друг друга знают, что позволяет барам первое время существовать за счёт приятелей. Тот же Базарский боится открывать что-нибудь в Москве: «Там ничего не понятно и всё далеко. А здесь в пешей доступности. Пока я вечером перемещаюсь от своего "Бекицера" к своему "Терминалу", я загляну на рюмочку в "Юнион", Fiddler’s Green и "Джин-тоник". В Москве же ещё и аренда в четыре раза выше».

Почему бары расцвели именно в 2010-х? Задумавшись об этом, я прислушался к разговору за стойкой. Бармен наконец выяснил, что такое «пакет Яровой», повозмущался, но на митинг идти отказался. «Мы уже ходили в 2011-м, и вот к чему это привело. Там мы ничего не добьёмся, лучше тут свою Европу будем строить».

Петербуржцам не впервой.

Фотографии: Дмитрий Цыренщиков / «Секрет Фирмы»Инфографика: Наталья Осипова / «Секрет Фирмы»

secretmag.ru

Санкт-Петербург | Шаверма потеснила фалафель и митболс в заведениях стрит-фуда Петербурга - БезФормата.Ru

В лаваше, пите или на тарелке – на протяжении долгих лет шаверма оставалась любимым блюдом многих петербуржцев. Раньше поесть её можно было только в кафе с пластиковыми стульями и музыкой из 90-х, но сегодня всё изменилось.

 Шаверма стала новым трендом в среде стрит-фуда, обогнав ещё недавно считавшийся ультрамодным фалафель. В городе появились даже модные шаверма-бары.

– В 90-е заведения, продающие шаверму, были откровенно маргинальными, – считает администратор интернет-сообщества «Обзоры шавермы в Питере и области» Арсений Тарасов. – И так было до недавнего времени, пока в город активно не вошли европейские кулинарные традиции вроде Ресторанного дня. Стало расти число фудтраков, в моду вошёл фалафель. Metro посетило стрит-фудбары города и сравнило их цены и интерьер с заведениями формата 90-х, где шаверма стоит около 150 рублей.

«Кулёк»

«Кулёк» Место: наб. канала Грибоедова Яркая мебель, портреты русских классиков в стиле а-ля Энди Уорхолл, вид на дом Зингера из панорамных окон. С трудом верится, что тут можно отведать шаверму всего за 170–180 рублей, но это действительно так. В меню она представлена в пяти видах: от классики до шавермы-терияки и вариантов с добавлением лукового мармелада и карри. Забирать заказ у стойки не нужно – его принесут за столик. В ассортименте также есть бургеры, хот-доги, wok и даже крем-суп из шампиньонов. Кстати, в «Кульке» предлагают меню для иностранцев – на английском и китайском языках.

«Бекицер»

«Бекицер» Место: ул. Рубинштейна    Ещё одно интересное заведение стрит-фуда, подающее шаверму, «Бекицер»,  находится прямо на Пяти углах. Легендарное блюдо тут готовят по израильским рецептам. Есть «шварма» в пите с курицей, индейкой и хумусом; вегетарианский сабих с баклажаном, яйцом, картофелем и арисой и, конечно же, фалафель в нескольких вариантах. Хотя ценник тут далеко не низкий (блюда в пите от 210 до 350 рублей), в заведении почти всегда  аншлаг – столик лучше заказывать заранее. В баре часто проходят мероприятия, приуроченные к  еврейским праздникам.

Corner Kebab

Corner Kebab Место: ул. Рубинштейна Об аутентичных шавермных временах 90-х в заведении напоминает, пожалуй, только вывеска: красные буквы на жёлтом фоне и характерный шрифт, который, очевидно, использовали намеренно, чтобы напомнить о романтике привокзальных шашлычных. Но в остальном  заведение держит марку. Интерьер минималистичный, но приятный: кирпичные стены, простая и красивая мебель. Кроме классической шавермы тут можно попробовать фалафель и шаверму с говядиной. Блюда доступны в трёх вариантах: в пите, на тарелке или в лаваше. Цены средние – от 190 до 310 рублей.  

Gyrogrill

Gyrogrill Место: Литейный проспект Это место будет интересно  тем, кто пресытился традиционной российской  шавермой и хочет экзотики. В небольшом баре с необычным интерьером (кованые стулья-решётки, портреты людей с головами баранов и обилие растений в горшках) подают традиционную греческую шаверму – гирос. От российского варианта она отличается тем, что вместе с мясом и соусом в неё кладут картофель фри. Мясо для гирос обжаривают  на углях. Как заверяет повар заведения, такая шаверма вкуснее, чем обычная. Немудрено, ведь и стоит она недешево: от 290 до 390 рублей.

Punk brew

Punk brew Место: ул. Рубинштейна Ещё один стрит-фудбар на Рубинштейна, подхвативший  идею с введением шавермы в меню, – Punk brew. Главная изюминка заведения – интерьер: тут есть и пианино, и розовый холодильник «ЗиЛ»,  а один из залов вовсе украшает настоящий мотоцикл. Меню не ограничено только уличной едой, но шаверма занимает в нём особое место. Посетителям предлагают попробовать шаверму в пите с цыплёнком, экзотическую, с люля из ягнёнка и овощами, а также классический фалафель и фалафель с брынзой и свёклой. Цены  вполне приемлемые – от 190 до 290 рублей за шаверму.   

sanktpeterburg.bezformata.ru

Таки шаверма! — Saintless City

Бар «Бекицер» придерживается традиций израильского стрит-фуда: проще говоря, еду тут готовят простую и по национальным рецептам. Владельцы, кстати, отмечают что израильская кухня и еврейская — это разные вещи, ведь первая включает в себя традиции Ирака, Ирана, Египта, Туниса, Марокко и Йемена.

Бар даже выглядит по-израильски: в интерьере очень много кафеля, высокие потолки и замысловатые узоры. Стены изрисованы граффити, являющимися репликами рисунков с улиц Тель-Авива, а над баром висят затёртые зеркала. Увы, мне это всё напомнило скорее израильскую парадную. Хотя и экзотичную. Поварам регулярно привозят экзотические ингредиенты, которые сложно найти в России, и все члены команды «Бекицера» проходили обучение в Израиле, так что с тамошней кухней знакомы не по наслышке.

В баре открытая кухня, так что прекрасно видно, чем именно вас собираются кормить. Различные виды шавермы, зелёный фалафель в пите, кое-что с вовсе непроизносимыми названиями (даже писать не рискну — боюсь ошибиться), но, тем не менее, вкусное. Но если не уверены, что собираетесь заказать — уточните. Предупреждение: марак занаф  — суп из бычьих хвостов. Смотрится занятно, но попробовать не рискну. К напиткам тут тоже подходят творчески — добавляют смеси специй и экзотические ингредиенты.

Вообще, о напитках хотелось бы написать чуть подробнее. На все лонг-дринки в баре действует фиксированная цена — 400 рублей. Абсолютно на все, как на классику, так и на авторские коктейли. Только вот и классика здесь адаптирована под дух заведения — в «Виски сауэр» вместо сахарного сиропа добавят сироп на баарате. А Дайкири подадут с базиликом и сиропом заатра — ещё одной специи, которая активно используется в этой кухне.

Вина тоже представлены в широком ассортименте (и всего по 200 рублей за бокал). Редкость для Петербурга — израильские вина, которые тут, конечно же, можно попробовать. В баре есть и крепкий алкоголь, в том числе и необычные сорта со всего света.

Где? улица Рубинштейна, дом 40/11

Время работы: ежедневно 12:00 — 05:00

 Средний счёт: 200 рублей

 

saintless.city


Смотрите также